Интервью управляющего директора РОСНАНО Александра Кондрашова РБК-ТВ

ВЕДУЩИЙ: В студии Андрей Левченко, здравствуйте.

К 2015 году объем продаж всероссийской наноиндустрии должен достичь 900 миллиардов рублей. Но это в планах. Пока же точной статистики сколько производится продукции с использованием нанотехнологий — нет. В начале октября в Москве пройдет второй международный форум по нанотехнологиям. Как чувствует себя мировая наноиндустрия в условиях мирового экономического спада, и каких результатов можно ожидать от предстоящего форума? Об этом мы говорим с Александром Кондрашовым, управляющим директором госкорпорации РОСНАНО. Александр, здравствуйте.

Александр КОНДРАШОВ, управляющий директор РОСНАНО: Здравствуйте.

ВЕДУЩИЙ: Александр, в июле 2009 года госкорпорации РОСНАНО исполнилось два года. Срок, вроде бы, небольшой с одной стороны. С другой стороны, два года — это 700 дней. Можно ли подвести какие-то промежуточные результаты работы госкорпорации?

Александр КОНДРАШОВ: Конечно, можно. Единственное, сразу хотелось бы, чтоб было понимание, чем корпорация, в принципе два года занималась. Потому что июль — это подписание как бы федерального закона, по которому РОСНАНО работает. А вот, например, в сентябре мы отмечаем два года со дня назначения генерального директора (тогда еще Леонида Меламеда) и государственной регистрации корпорации. И, в принципе, для себя по-честному оцениваем как старт работы РОСНАНО — апрель 2008 года. Поэтому по большому счету это все-таки 1,5 года полноценной работы.

ВЕДУЩИЙ: Ну, а о каких-то результатов даже за 1,5 года можно говорить или нет? Ведь в последнее время ваша корпорация находится в центре внимания. К сожалению, это внимание такое не очень-то приятное, скорее всего, для вас. Обсуждаются такие вопросы: зарплата топ-менеджеров; госкорпорация неэффективна, не доказала, точнее, свою эффективность. Но в данном случае помощник президента Аркадий Дворкович говорил не о РОСНАНО, а в целом о госкорпорациях. Госкорпорацию просят вернуть денежные средства, ранее выданные. И вот что происходит, объясните.

Александр КОНДРАШОВ: Давайте я назову две цифры, которыми мы вот отмечаем двухлетие. Это 36 одобренных наблюдательным советом проектов. И наш комитмент (обязательства) по инвестициям в размере 52 млрд рублей. То есть это то, что удалось сделать. И я честно скажу, что мы этим можем гордиться, потому что, если посмотреть на развитие любых крупных венчурных фондов в мире, по сути, с нуля в индустрии которой нет, и не было до этого, это очень приличный результат.

ВЕДУЩИЙ: И с учетом того, что это происходит в стране, в которой об инновациях начали говорить достаточно активно только с началом кризиса. Все вдруг озаботились: а, в общем-то, что происходит? Мы сидим на сырьевой игле. Где наши инновации? Тут же вспомнили госкорпорацию РОСНАНО. Вы сказали, 36 проектов. Можно более подробно? Что это за проекты, в каких направлениях, и, в принципе, о механизме отбора, как происходит, вообще, все это у вас?

Александр КОНДРАШОВ: Проекты абсолютно из разных отраслей, начиная от медицины и фармацевтики, заканчивая солнечной энергетикой, машиностроением и так далее. Как мы отбираем проекты? Есть проекты, которые приходят к нам. Есть компании, к которым приходим мы с идеей, с предложением. Мы смотрим обязательно, когда отбираем проекты, три вещи. Первое — это технология. И, в принципе, для этого рынка не характерно, чтобы венчурный фонд занимался изучением технологии, но мы это делаем, проверяем ее конкурентоспособность, проводим глубинный анализ. Второе — это бизнес. Мы никогда не ограничиваемся российским рынком. Нас интересуют рынки других стран. То есть, будем ли мы конкурентны на этом рынке в мировом масштабе.

ВЕДУЩИЙ: То есть это важное дополнение. Вы готовы работать с предложениями, которые поступают не только от российских компаний, но и от иностранных компаний.

Александр КОНДРАШОВ: Да, конечно, из 36 проектов у нас есть один проект совместно с итальянской компанией «Галилео». Это бывший как бы достаточно большой блок корпорации «Финмеханика», итальянской, которую выкупил менеджмент. И мы планируем в следующем году начать в Подмосковье строить вместе с ними завод.

ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Эти проекты сейчас, они находятся на стадии разработки? Там продукт есть уже или там идут просто исследования, разработка и так далее? Или есть конечной продукт, есть цена, есть спрос и есть покупатель этого продукта?

Александр КОНДРАШОВ: Там есть продукт. Во всех 36 проектах обязательно есть продукт. Мы никогда не идем в проект, не понимая, что мы будем производить, кому мы будем продавать. Мы целенаправленно не финансируем НИРы и ОКРы, то есть там, где нужно делать исследования. Нам это просто прямо запрещено федеральным законом. Мы финансируем только проекты, в которых можно построить производство, и начинать его строить прямо сейчас.

ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Ну, а где это можно увидеть? Где эти продукты можно увидеть? Например, обувной крем с надписью «Нано» я уже встречал. К сожалению, почему-то не нашего производства. А, может быть, там и нет ничего нано. А где можно увидеть вашу продукцию? Точнее, не вашу продукцию, а продукцию компаний, которые развиваются с вашей помощью.

Александр КОНДРАШОВ: Ну, пример могу привести из медицины. Два примера. Первый проект — это создание отечественного производства микроисточников на основе йода-125 и имплантируемого медицинского средства на основе наноструктурированных микросфер для лечения рака предстательной железы, печени и поджелудочной железы. Мы его делаем, кстати, тоже с иностранцами, совместно с немецкой компанией «Бебик». Это публичная компания, торгуется в Европе на бирже. Сейчас бизнес-модель вытроена таким образом, что мы импортируем продукцию из Европы, но она уже есть в России, она уже есть в центрах по лечению раковых заболеваний. И параллельно строим завод, который будет эту продукцию делать в России, подключаем российских ученых, которые будут ее развивать в дальнейшем.

ВЕДУЩИЙ: То есть технология все-таки иностранная? То есть это не наши ученые придумали это лекарство, этот продукт. Не наши станки используются. Используется все-таки иностранное оборудование. Иностранные технологии.

Александр КОНДРАШОВ: В данном случае, да. Можно привести обратный пример. Например, большой проект по производству углеродных препрегов, это заготовки для черного крыла. Это абсолютно российская разработка. Родом она из МГУ. Часть оборудования российского, часть оборудования европейского, часть оборудования японского. Оборудование, к сожалению, зачастую нероссийское, потому что со станкостроением в стране есть проблема.

ВЕДУЩИЙ: В стране есть и другие проблемы. Об этом очень интересная цитата.
«Удельный вес инновационной продукции в нашей экономике — немногим более 5%, а доля предприятий, осуществляющих технологические инновации — менее 10%. Конечно, такое положение дел устроить нас не может. Поэтому, пусть и в менее комфортных условиях, но мы должны двигаться вперед, переводить экономику на инновационные рельсы». Владимир Путин, председатель правительства России.

ВЕДУЩИЙ: Скажите, Александр, а можно ли сейчас говорить о каком-то рынке нанотехнологий в России? Или это все действительно опытные образцы и единичные случаи? Или это рынок?

Александр КОНДРАШОВ: Пожалуй, сейчас это еще не рынок. Это все-таки единичные случаи. Но, тем не менее, встречаются достаточно крупные предприятия. То есть, например, сейчас мы ведем диалог с одной компанией из нефтяного машиностроения, которое использует нанотехнологии давно. Они их начали использовать раньше, чем появилось РОСНАНО. И, исходя из тех цифр, которые назывались в начале программы, если на них ориентироваться, то они, пожалуй, 50% российской наноиндустрии обеспечивают с точки зрения продаж. Но еще нет рынка. Нет рынка технологий. То есть нельзя сказать, что вот мы хотим купить технологию, куда нам пойти? Где это посмотреть? Такого не существует.

ВЕДУЩИЙ: То есть это главная проблема — отсутствие технологий?

Александр КОНДРАШОВ: Отсутствие механизма, когда бизнес мог бы прийти с запросом и начать взаимодействие по проекту по принципу «одного окна». Мы сейчас над этим работаем, причем стараемся перейти от ситуации, когда к нам приходили с проектами, к ситуации, когда мы видим технологии, видим решение, и сами идем к бизнесу с предложениями.

ВЕДУЩИЙ: И предлагаете эти технологии?

Александр КОНДРАШОВ: И предлагаем эти технологии, и предлагаем эти решения.

ВЕДУЩИЙ: Хорошо. А бизнес что отвечает? Есть у бизнеса спрос на эту продукцию? Ведь бизнесу необходимы деньги, бизнес должен зарабатывать деньги. Если ему предлагают технологии, эффект от внедрения можно почувствовать через несколько лет. А с кризисом надо бороться сегодня. То бизнесу может быть это невыгодно. Как его заинтересовать?

Александр КОНДРАШОВ: А, вы знаете, его, на самом деле, достаточно серьезно мотивирует кризис. Потому что сейчас по большому счету, все рынки «сжимаются». То есть вы вчера продавали на 100 миллиардов, а сейчас вы не можете продать, потому что упал сильно спрос. О чем это говорит? Сильно выросла конкуренция на этом рынке. Потому что не умерли ваши конкуренты сразу. Они так же остаются. Они так же продолжают бороться. И вы что-то вы должны предпринимать. И один из выходов — это переход на новые технологии, потому они позволяют создавать продукты с новыми свойствами.

ВЕДУЩИЙ: Ну, то есть, повышать спрос на нанотехнологии не надо? И в данном случае мы даже говорим не о нанотехнологиях, а, в принципе, об инновациях, правильно все-таки? Спрос существует у бизнеса?

Александр КОНДРАШОВ: В принципе, он уже существует. Но по большому счету надо говорить о том, что спрос на инновации в России еще только зарождается.

ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Если спрос есть, или спрос зарождается, то почему бизнес все-таки сам не приходит к вам? Почему бизнес сам не инвестирует?

Александр КОНДРАШОВ: Этот процесс только начался. И, пожалуй, можно сказать, что до этого не было, куда приходить. Есть опять-таки ряд примеров, мы их отлично видим, когда бизнес инвестировал в науку и сам занимался, тем, что называется трансфером технологий. То есть он брал разработанную технологию и пытался ее внедрить в производство. Но эти случаи были единичны. Намного проще было купить технологию, линию, станки или даже завод, купить и перевезти.

ВЕДУЩИЙ: Так делал Китай, так делала в свое время Корея, Япония и так далее. Может быть, и нам по такому пути пойти?

Александр КОНДРАШОВ: Мы, в принципе, таким путем и идем, и шли еще до создания РОСНАНО. Есть много примеров. Вы их тоже прекрасной знаете, когда покупались линии и целые заводы перевозились. Но сейчас нужно обязательно сюда добавлять науку. Что делали Китай и Индия? Они не просто перевозили заводы или оборудование. Они подхватывали технологию.

ВЕДУЩИЙ: Ну да, Александр, а вот важно, кто покупал: государство или частный бизнес. У нас, когда идет речь об инновациях и нанотехнологиях, все время впереди государство. И государство говорит о том, что это важно, что это интересно, что мы готовы инвестировать, что в течение 5 лет будет вложено 200 миллиардов. А где, в общем-то, частный бизнес? Ведь статистика свидетельствует, что частный бизнес в других странах мира достаточно активно инвестирует в нанотехнологии, в инновации. До кризиса объем мировых инвестиций в научно-исследовательский опыт на конструкторские разработки в области нанотехнологии оценивался в 13,5 миллиардов долларов. Больше 6,5 миллиардов долларов, то есть почти половина средств пришло из корпоративного сектора. Государственные расходы на исследования нанотехнологий составили 46% всех инвестиций. Венчурные капиталисты профинансировали только 5% от общих расходов на исследования в этой сфере. Александр, объясните, почему у нас такой разрыв? Где частный сектор, частный бизнес?

Александр КОНДРАШОВ: Частный сектор только начинает приходить. Он не видел успешных примеров, когда вы могли прийти в НИИ со своей проблемой, добиться ее решения. Есть много обратных примеров. Вам любой бизнесмен о них расскажет, когда была куча денег потрачена на НИИ и ОКРы, и не было результата. Должны быть истории успеха, тогда люди просто перестанут бояться. Часто, мы об этом уже сегодня говорили, проще купить оборудование, которое решит вашу сиюминутную проблему. Не было долгосрочного видения, не было понимания, что вам нужно постоянно менять технологию и постоянно ее совершенствовать, чтобы оставаться конкурентоспособными.

ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Александр, если говорить об объеме средств, которыми вы располагаете, скажите, этих средств хватает сегодня или нет? В чем сегодня дефицит заключается: в наличии денежных средств или в идеях?

Александр КОНДРАШОВ: В настоящий момент, скорее, это дефицит времени. Без шуток. Потому что мы видим огромное количество направлений, огромное количество заинтересованных людей и достаточно большое количество проектов. И мы бы с радостью вам сегодня называли цифру не 36 проектов, а 136. Но, поверьте, РОСНАНО сейчас работает круглосуточно.

ВЕДУЩИЙ: То есть 36 — это достаточная величина? Или все-таки в чем тогда заключается упреки, которые слышатся в адрес РОСНАНО: почему так мало проектов? Давайте деньги заберем. То есть вот хотелось бы понять, деньги используются… Были ранее установленные планы. Можно ли, в принципе, здесь устанавливать планы? Вам сказали, разместить 130 миллиардов, вы не успели их разместить. Вот почему деньги-то выводятся тогда, если есть проекты, если есть идеи, если есть спрос со стороны бизнеса?

Александр КОНДРАШОВ: А вот, смотрите, здесь во многом проблема дефиниции, так скажем. Что такое «разместить»? Разместить-то можно за один день.

ВЕДУЩИЙ: Вот, кстати говоря, я и хотел посоветовать: вы бы взяли за один год эти 130 миллиардов легко освоили, раздали налево, направо. Я думаю, желающих нашлось бы много, со всевозможными проектами. А сейчас бы спокойно докладывали о том, что, да, 130 миллиардов размещено, вопросов нет никаких. Может быть, по такому пути надо было пойти?

Александр КОНДРАШОВ: А в чем был бы эффект?

ВЕДУЩИЙ: А эффект — это уже другое, результат — это уже другое. Через три года, возможно, были бы другие люди, и спрашивали с них. Ведь у нас часто именно так и происходит. Деньги быстро осваиваются, а о результате никто уже не думает.

Александр КОНДРАШОВ: Все правильно. В этом и разница: мы деньги не осваиваем, мы деньги инвестируем. И, поверьте, у нас намного больше, на порядок, если не на два, больше отказов, чем одобренных проектов, потому что мы проекты выбираем очень тщательно. Технология, бизнес, команда. И еще важный момент, а как РОСНАНО из бизнеса выйдет?

ВЕДУЩИЙ: Это очень важно, да, и с каким результатом выйдет. Вот эти 36 проектов, можно ли говорить об эффективности какой-то, прибыль, доходы, что-то есть уже или нет?

Александр КОНДРАШОВ: Пока можно говорить о планах. Но когда мы начнем продавать нашу долю, в этих проектах, там, да, его действительно можно будет оценивать.

ВЕДУЩИЙ: Хорошо, Александр, если говорить о региональной работе, можно ли назвать какие-то края, города, регионы, где нано присутствует активно или, может быть, в каких-то новых проектах, где запущено, где работает и как развивается?

Александр КОНДРАШОВ: Ну, можно сказать о лидерах, где огромное внимание уделяется вопросу нанотехнологий. И это было опять-таки исторически, а не потому, что появилось РОСНАНО. Например, Томск, наукоград, там достаточно большое количество нанотехнологических предприятий. Как ни странно также в лидерах Москва и Санкт-Петербург.

ВЕДУЩИЙ: А почему странно? Москва всегда, по-моему, была лидером в разработках. По крайней мере, во внедрении инновационных решений. Нанотехнологии — пока затрудняюсь сказать.

Александр КОНДРАШОВ: Вот оказалось, что в нанотехнологиях — тоже, потому что достаточно большое количество как научных кадров, так и, в общем-то, молодого бизнеса, вставшего на ноги на основе каких-то передовых технологий, находится в Москве. Также стоит отметить, наверное, Казань и Новосибирск. Из регионов, как я их называю, первой лиги мы особое внимание уделяем Пермскому краю. У нас с Пермским краем сейчас выстраиваются особые отношения.

ВЕДУЩИЙ: А в чем заключаются эти особые отношения?

Александр КОНДРАШОВ: А особые отношения заключаются в отдельной программе сотрудничества. У нас в Пермском крае есть собственный офис с определенным числом сотрудников, которые, скажем так…

ВЕДУЩИЙ: Штат раздут, интересно, или все-таки там несколько человек решают серьезные вопросы?

Александр КОНДРАШОВ: Четыре человека.

ВЕДУЩИЙ: Четыре человека. И каковы результаты? Почему такое внимание, почему отдельный офис, четыре человека, целевая программа?

Александр КОНДРАШОВ: Смотрите, мы решили подойти к вопросу сотрудничества с регионом, не только исходя из того, что нужно делать проекты, но еще и исходя из того, что нам нужно делать проекты успешные. И, исходя их того, что нам нужно делать проекты всегда. Что это такое? Мы решили посмотреть, а как государство на уровне отдельно взятого региона может поддерживать бизнес? То есть это отдельная региональная программа поддержки. Это госзакупки, приоритет на инновационную продукцию. И второй вопрос: как сделать, чтобы проекты были всегда? Как поддерживать маленькие проекты, стартапы?

ВЕДУЩИЙ: То есть вы готовы работать с мелким и средним бизнесом.

Александр КОНДРАШОВ: РОСНАНО, пожалуй, сейчас работает со средним и крупным бизнесом. Но для бизнеса, которому нужны относительно небольшие деньги, миллионы и десятки миллионов рублей и наших инвестиций, мы сейчас разработали форму инвестирования через фонды посевных инвестиций и через венчурные фонды. И эту модель мы также сейчас будем отрабатывать в Пермском крае.

ВЕДУЩИЙ: А все-таки почему этот регион выбран? Хотелось бы понять, что там, научные головы, или в чем дело? Там есть средства, там есть желание у руководства регионов? В чем вопрос?

Александр КОНДРАШОВ: Прежде всего, в желании руководства региона. То есть правительство Пермского края, в общем-то, открыло нам все двери и позволило зайти даже в те двери, в которые обычно не пускают.

ВЕДУЩИЙ: Но есть распоряжение президента, премьер-министра: инновациям дорогу. И очень странно слышать от вас, что не все регионы готовы открыть вам двери. Либо не так заходите, либо не туда стучите. В чем проблема?

Александр КОНДРАШОВ: Нет, это касается немножко другого вопроса. Я, прежде всего, говорю о государственных закупках. То есть залезть в региональный бюджет и убедить краевую власть, что, коллеги, вам тоже выгодно закупать инновационную продукцию в силу ряда причин. А она часто, кстати, намного дороже обычной. Взять, например, это моя любимая тематика, светодиоды. Светодиод дороже намного, чем обычная лампочка накаливания. Но только он работает еще в 5, 10, 15, 20 раз дольше. То есть вам нужно сейчас заплатить в три раза дороже, чтобы потом сэкономить в долгосрочном периоде, несколько лет. И важно, чтобы люди этот процесс видели. А более того есть же еще закон о государственных закупках, который говорит: покупайте самое дешевое.

ВЕДУЩИЙ: Здесь противоречие.

Александр КОНДРАШОВ: Все правильно. И они должны быть готовы рисковать и доказывать тем, кто их тоже будет проверять, естественно, что, на самом деле, это выгоднее для самого бюджета тоже.

ВЕДУЩИЙ: Понятно, Александр, в ближайшее время состоится международный форум по нанотехнологиям. Скажите, кто будет из лидеров? Каких результатов вы ждете? Будут ли какие-то реальные результаты?

Александр КОНДРАШОВ: Я думаю, что из реальных результатов будет несколько достаточно громких объявлений на форуме.

ВЕДУЩИЙ: Сегодня, может быть, расскажете нам? Ну, хотя бы намекните, в каком направлении, в какой отрасли.

Александр КОНДРАШОВ: Мы озвучим несколько проектов. И озвучим…

ВЕДУЩИЙ: Отрасли, хотя бы отрасли. Обозначьте, что это — машиностроение, радиоэлектроника…

Александр КОНДРАШОВ: Это будет машиностроение и сектор строительных материалов. Также мы озвучим подписание нескольких соглашений, которые тоже, я думаю, будут достаточно громкими. В принципе, я могу рассказать о своем отношении к форуму.

ВЕДУЩИЙ: У нас 15 секунд. Если сможете, расскажите за это время.

Александр КОНДРАШОВ: За это время скажу, что опять соберутся все лидеры, будет топ-менеджмент «Nokia», будет топ-менеджмент «Intel», «BP» и представители ряда крупных мировых компаний.

ВЕДУЩИЙ: Понятно. Спасибо, Александр. Гостем программы сегодня был Александр Кондрашов, управляющий директор госкорпорации РОСНАНО.

Источник: РБК-ТВ , 29 сентября 2009
Поделиться
Rss-канал