Интервью Председателя Правления ОАО «РОСНАНО» Анатолия Чубайса

ВЕДУЩАЯ: Потеря в 2,5 млрд руб. для РОСНАНО — это нормально. В создании инновационных технологий без больших убытков не обойтись, — заявил глава госкорпорации Анатолий Чубайс в интервью главный редактору Business FM Илье Копелевичу на экономическом форуме в Петербурге. «Финансовое положение компании поправится уже в обозримом будущем», — сказал он.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Анатолий Борисович, ваше имя — оно по-прежнему украшает зачастую хедлайны и обсуждается на самом высоком уровне. Вот прямая линия Путина, которая была несколько месяцев назад, не обошлась без вас. И президент вас защищал. Вас многие критикуют, а вот Путин вас защищал и говорил, что 2,5 млрд убытков, которые показало РОСНАНО, он сказал, это не воровство. Высокие технологии — это высокорискованный бизнес, поэтому это надо пробовать, и ошибки возможны. Вы, конечно, это слышали. Расскажите об этих убытках, из чего они взялись, а может быть, какая-то новая есть информация о том, как выглядит финансовая картина деятельности РОСНАНО?

Анатолий ЧУБАЙС: Ну, вы знаете, про убытки… ну, во-первых, то, что было сказано Путиным — не потому, что это сказал Путин, а просто потому, что абсолютно профессионально корректно — можно сказать, однозначно он прав. Это хорошо известно, что в инновационном бизнесе всегда есть компоненты успеха, неуспеха и провала. В этом и есть смысл инновационного бизнеса — в том, чтобы так соединить, диверсифицировать риски, чтобы, имея неудачи по отдельным проектам, компенсировать их удачами по другим. Я даже предложил формулу. Те, у кого нет убытков, те, у кого нет проваленных проектов, не являются инноваторами. Если у тебя их нет, значит, ты чем-то другим занимаешься на самом деле. Недвижимостью или перепродажей нефти или чем-то другим. Но…

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Вот у «Газпрома» точно пока нет убытков.

Анатолий ЧУБАЙС: Ну, так он и занимается другим видом деятельности. Это, кстати, нормально совершенно. Это естественно. Так вот, возвращаясь к нашей ситуации, понимаете, дело в том, что эта компонента, мне кажется, уже отыграна. Кстати говоря, в новых объявленных нами финансовых результатах по МСФО — не по российской системе бухгалтерского учета, а по международной системе финансовой отчетности — размер убытков уменьшился по сравнению с ними. Почему? По очень простой причине: потому что в российской системе бухучета учитывается снижение цены компании из-за неудач проектных компаний, а не учитывается прирост. Так оно устроено. А вот в МСФО учитывается прирост. Но вместе с тем это все очень промежуточные вещи. Профессионалы хорошо знают, что фонды нашего типа существуют от 7 до 10 лет. А когда у тебя убытки? на первых стадиях, потому что ты вкладываешь деньги, но ты еще не вышел из проекта. Когда у тебя доходы? Когда ты перестал вкладывать, а начинаешь выходить из проекта. В этом смысле первые пять лет мы обречены на отрицательные финансовые результаты, а вторые пять лет, а точнее, итоги вторых пяти лет — они показывают результат. В этом смысле мы так спокойно смотрим на свое финансовое положение, и оно у нас каких-то тревог катастрофических не вызывает, тем более что самое главное в другом: у нас новая стратегия. Вот это событие принципиально важное, которое нацеливает нас на совершенно другой расклад приоритетов.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Анатолий Борисович, сейчас мы (нрзб.) перейдем. Но я хотел вас спросить вообще: почему вы на, по-моему, пятом году существования РОСНАНО начали подводить итоги. Ведь задачи, которые ставились для РОСНАНО, они не состояли вообще в прибыли. Они состояли в создании предприятий и выпуске продукции в стране, которая будет отвечать требованиям нанотехнологий. Я просто прекрасно помню, когда вы работали в РАО ЕЭС, вы были пионером по открытию доходов топ-менеджеров. Это тоже вызывало там вал критики в вашу сторону. Вот зачем вы наступаете на те же самые грабли — показываете операционный бюджет, который в принципе, как мы все понимаем, в общем-то, не имеет отношения к делу? К задачам…

Анатолий ЧУБАЙС: Вы правы в том, что это к стратегическим задачам отношения не имеет. Но скрывать это мы не собираемся. Те результаты, которые есть, мы их и показываем. Между прочим, это требование закона, и мы уж точно не собираемся никак его обходить. Реальность нужно показать, и самим не вредно на нее посмотреть. А в том, о чем вы говорите справедливо, главная задача, ради которой мы создавали строительство наноиндустрии в России, в этой задаче есть поставленные изначально государством цифры конкретных объемов производства. На прошлый 12-й год этот объем производства в плане стоял 10 млрд. Факт — 23 млрд. Так что пока на сегодня у нас идет перевыполнение плана. Правда, на этот год, на 13-й, цифра еще более амбициозная. Там плановые цифры 50 млрд руб., т.е. рост с плановых 10 до плановых 50 — это очень серьезный рост. Будем пытаться его достигать.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Анатолий Борисович, ну поскольку вы так открыты и демонстрируете убытки по определенным проектам, вложениям, расскажите, что не удалось и почему (нрзб.) стратегии.

Анатолий ЧУБАЙС: Вы знаете, не буду.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Почему?

Анатолий ЧУБАЙС: Потому что раз 50 уже рассказывал про компанию «Нитол», раз 50 рассказывал про компанию Plactic Logic, раз 800 рассказывал про компанию «Хевел» — да сколько же можно! Послушайте, у нас качественно новая стратегия в компании, которая открывает новую индустрию в России.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Нам интересно, почему некие производства, которые нацелены на то, чтоб другие производства снижали издержки, не приживаются и не работают.

Анатолий ЧУБАЙС: Это вы из чего такой вывод делаете? Если вы говорите про наши проекты, то пока такого вывода из них сделать нельзя. Даже те проекты, которые критикуются, по которым пока еще мало чего поняла наша уважаемая журналистика. Например, критикуется многими…

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Нет, там были (нрзб.), я вам честно скажу!

Анатолий ЧУБАЙС: Ага, вы сразу же отреагировали! Видите, как на критику остро реагируете? Вот так вот. Не только нам.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Анатолий Борисович, мы пока не видим в целом некого продукта, который можно было бы видеть глазами.

Анатолий ЧУБАЙС: Ну, как не видите, когда его на 24 млрд произведено? Это плохо, если вы не видите, значит, мы плохо показываем. Я все-таки про вас вопрос про неудачи, про связи с другими проектами. Вот смотрите. Активно критикуемый проект «Хевел» — это проект по строительству завода по производству тонкопленочных батарей в Чувашии, который попадает в мировой кризис солнечной энергетики (кстати, вчера на форуме Ангела Меркель сказала о том, что фактически уже Евросоюз объявляет торговую войну Китаю по солнечным панелям, Соединенные Штаты уже объявили эту торговую войну, введя заградительные пошлины, Евросоюз, скорее всего, с 1 декабря введет. И в этом смысле нас все критикуют: куда же вы, ребята, сунулись — тут весь мир, понимаете ли, в мордобое. Не догадались аналитики, куда мы сунулись. А мы сунулись сознательно и в расчете на реальные действия, которые должны были произойти. Они произошли. Неделю назад правительство Российской Федерации приняло комплект постановлений, создающих реальную заинтересованность — поверьте, я немножко понимаю в электроэнергетике, поэтому отвечаю за слова — реальную заинтересованность инвесторов в создании российской возобновляемой энергетики. Это касается: а) солнца, б) ветра. В соответствии с этими решениями будут произведены изменения в регламентах оптового рынка, по которым будет в будущем году проведен конкурс на 140 МВт солнечных мощностей. А мы в этом году пустим завод мощностью 100 МВт мощностей. Ровно под это и вписались. И в то время как уважаемые политики некоторые, особенно из фракции КПРФ, радостно потирали руки о том, что у нас все провалится, потому что мы сунулись в сферу, в которой весь мир сегодня в войне, они не увидели того, что у них под носом в России происходит. А мы увидели, уважаемый Геннадий Андреевич Зюганов, в отличие от вас, аналитиков крупных наших. И поняли, что в России создание возобновляемой энергетики — это стратегия, которую правительство рано или поздно поддержит. Оно поддержало эту стратегию, и в будущем году мы точно не только пустим завод, а пущенный нами с Вексельбергом завод пойдет на тендер, который объявит российское правительство по солнечной энергетике. Она будет стоить дешевле, чем газовая, угольная. Вообще про энергетику здесь тоже очень много говорят, и к ней масса претензий у всех, кто ее потребляет. Это вопрос эффективности. Он связан с ценами, по которым…

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Конечно, связан.

Анатолий ЧУБАЙС: На этот вопрос есть два ответа. Один применительно к сетевой энергетике, другой применительно к изолированной энергетике. К сетевой энергетике во всем мире, солнечная энергетика, существующая, в отличие от нас, уже примерно лет 20–25, дотировалась государством. Шаг за шагом создавалась индустрия, начинавшаяся с RND, а кончающаяся массовым промышленным производством, которое последовательно снижало цену киловатт-часа солнечной энергии. По всем экспертным оценкам вот этот час X — называется grid parity, т.е. сетевой паритет, т.е. ситуация, когда цена сетевой солнечной электроэнергии сравняется с ценой сетевой не солнечной, а обычной электроэнергии по всем аналитическим акцентам. Grid parity наступает в разных странах, в разных экономиках в период с 2014 до 2018 годов. Т.е. мир вступает сейчас в эпоху grid parity. В этом смысле мы пока еще в нее не вступили в России, но созданные российским правительством меры позволяют делать ее окупаемой. Это в сетевой части. Но в России значительная часть энергетики — децентрализованная энергетика. В Якутии для того, чтобы на дизельную станцию в Эльдикане завезти дизельное топливо, нужно пройти через двухгодичный транспортный цикл северных поставок с навигациями на реках Лена и Оленек, если я правильно помню. Такой дизель стоит фантастических денег. Несетевая электроэнергетика в России крайне дорога. Это означает, что там сегодня есть потенциал, тем более что… вы будете смеяться, но Якутия — регион в России с самой высокой инсоляцией, т.е. с самым высоким солнечным облучением. Ну, именно поэтому мы сейчас с «Якутэнерго» ведем прямой диалог насчет создания там системы возобновляемой энергетики.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Просто из научно-технического интереса. Есть солнечная энергетика, есть ветряная энергетика. Скажите нам, как вы видите их потенциалы — не только в России, а вообще?

Анатолий ЧУБАЙС: Вижу их колоссально. Программа принята в Евросоюзе, а ориентирована на цифры, которые для классических энергетиков в момент принятия программы выглядели дикими. Цифры были такие. В 2020 году Европа поставила себе задачу иметь 20% солнца и ветра. поверьте, для любого диспетчера из ЦДУ (центрального диспетчерского управления) это фантастические цифры, немыслимые совершенно. Тем не менее, мы видим, что Европа к этим цифрам идет. Программа принималась 10 лет назад, но сегодня она выполняется в соответствии с замыслом. Россия чудовищно отстала в этом смысле. Принято решение правительства переворачивать (нрзб.) создает возможность для того, чтоб их выращивать. А в той части, о которой вы спрашиваете, — ну, про солнце я уже сказал, там есть конкретные цифры, повторю еще раз: будущий год — 140 МВт. А по ветру, готовясь к этим решениям, мы подписали соглашение ни мало ни много с компанией Dow Chemical, с президентом компании Эндрю Ливерсом, о создании между Dow Chemical, их дочерней компанией Dow Aksa с одной стороны, и нашей дочерней компанией «Препрег СКМ» с другой стороны, производства по изготовлению ветростанций. Дело в том, что современная ветроэнергетика — это исключительно нанокомпозитные материалы. Там лопасти длиной под 60 м на 10-мегаваттных станциях, которые в принципе никакой другой материал выдержать не может. И ровно к этому мы и готовились и надеемся, что такой завод будет построен, и рассчитываем вписаться в процесс создания российской возобновляемой электроэнергетики не только солнечной, но и со стороны ветроэнергетики.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Я вот только что был в Голландии, (нрзб.) пролетал над ней, прекрасно знаю, что это просто страна мельниц исторически, и она сейчас покрыта… хотя мало кто знает, что Голландия — страна, добывающая и даже экспортирующая газ…

Анатолий ЧУБАЙС: Gasunie, это голландская компания ведущая.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Огромное количество ветряных мельниц. По-моему, по 1,5 МВт максимум то, что они вырабатывают. И, честно говоря, все равно они говорят: 50–100 лет вперед — все смотрят на Ямал. Все равно российский газ. Ну, это так.

Анатолий ЧУБАЙС: Ну, это (нрзб.) не противоречит. Я же сказал: у Европы цель — 20% к 20-му году, а 80% у Европы — это все равно тепловая энергетика, львиная доля которой — это газ. И в этом смысле Ямал абсолютно перспективен.

ВЕДУЩАЯ: Продолжение интервью с Анатолием Чубайсом — через 15 минут в эфире «Бизнес ФМ».

150 млрд руб. за ближайшие 5–6 лет планирует привлечь компания РОСНАНО в российскую наноиндустрию. В интервью «Бизнес ФМ» глава корпорации Анатолий Чубайс заявил, что это на сегодня целевая задача компании — амбициозная и по ряду оценок невыполнимая. Но для того, чтоб ее реализовать, необходимо уйти в принципиально другую организационно-правовую форму. О том, как РОСНАНО собирается привлекать крупные частные деньги, Анатолий Чубайс рассказал главному редактору «Бизнес ФМ» Илье Копелевичу.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Давайте к вашей новой стратегии перейдем, потому что вы ее…

Анатолий ЧУБАЙС: А, все-таки вспомнили! (нрзб.) стратегию.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Мы просто чуть-чуть увлеклись, знаете, тем, что наши люди пока не видят и не знают, это научная футуристика. Ваша стратегия — мы о ней тоже пока знаем мало.

Анатолий ЧУБАЙС: Вы знаете, мы не занимаемся научной футуристикой. Я вам рассказывал не про научную футуристику. Я вам рассказывал про нашу стратегию, которая основана на строительстве заводов под решение, которое мы ожидаем. В солнечной энергетике так оно и оказалось. В ветроэнергетике так оно и оказалось. В этом смысле мы не про футуристику — мы про реальный бизнес, стоя на земле. Но отвечая на ваш вопрос, наша стратегия в моем понимании имеет очень принципиальное значение не только для компании, но, конечно, прежде всего для нас. Суть: мы пойдем по пути привлечения крупных частных денег. 150 млрд руб. частных инвестиций в российскую наноиндустрию- это наша целевая задача. Поверьте, это очень амбициозная задача, многими расцениваемая как невозможная. Тем не менее.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: 150 млрд в течение какого времени?

Анатолий ЧУБАЙС: 150 млрд руб. за ближайшие 5–6 лет. Для того чтоб создать…

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Т.е. примерно по 30 млрд в год?

Анатолий ЧУБАЙС: Да, но там неравномерный график, но в принципе да, вы правы. Если среднегодовую цифру посчитать, так оно и будет. Чуть-чуть поменьше. По 20 млрд в год. Так вот, для того чтоб это сделать, нужно уходить в принципиально другую организационно-правовую форму, которая в стране пока еще не развита. Это (нрзб.) фонд, а не акционерное общество. Ровно это заложено в нашей стратегии. А ровно поэтому год назад мы, прямо скажем, лоббировали принятие российского закона об инвесттовариществах. Это и есть (нрзб.) private equity фонда, смысл которого очень прост. В отличие от акционерного общества там управление отделено от активов. Это два разных баланса. И для того, чтоб создавать private equity фонд, прежде всего нужно создать управляющую компанию, так называемое General Partnership. Вот ровно это первый шаг, который (нрзб.) в нашей стратегии. Мы, ОАО «РОСНАНО», отделим управление от активов, создадим Управляющую компанию «РОСНАНО», которая будет управлять ОАО «РОСНАНО», и которая одновременно она же станет GP, т.е. управляющим партнером, или по российскому закону управляющим товарищем для привлечения частных денег в первый private equity фонд в соответствии с законом об инвесттовариществах. Это главное, что в нашей стратегии произошло. И создавая этот фонд — я, кстати, вот здесь, на форуме, провел переговоры с потенциальными инвесторами, (нрзб.), они пока идут позитивно. мы рассчитывали бы до конца года такой первый фонд создать. Мы понимаем, что это первый шаг в запуске в целом private equity индустрии в России. Я считаю, что она имеет важнейшее значение. Мы говорим про главную проблему нашей экономики — рост замедлился вообще и в первом квартале в частности. Путин вчера об этом говорил здесь, на форуме. А вот задумаемся — не с точки зрения макроэкономики, там money supply, money demand, а с точки зрения конкретного бизнеса — кто растет? А кто может создать рост (нрзб.) в России? Крупнейшие компании российские — «Газпром», «Роснефть»? Да, они растут, это хорошо. 2%, 3%. Но они не могут расти на 15–20%, так не бывает нигде, этого ждать нельзя. Получается, крупнейшие компании так расти не могут. Малый бизнес? Даже при росте российской венчурной индустрии, а она, кстати, растет хорошими темпами, — ну, что такое венчурные компании? 5 человек с объемом производства аж в 10 млн руб. в год? Явно для российского ВВП это не прямой фактор роста ВВП. Это означает, что расти могут только средние компании, которые находятся в растущих отраслях по спросу. Кто, что для этого нужно? Инвестиции. Кто в состоянии их осуществить? private equity индустрия. Это и есть индустрия инвестиций в частные компании. Для этого во всем мире она и стала возникать 10–15 лет назад, и ровно для этого в России ее сейчас надо создавать. Если хотите, мы предлагаем еще более агрессивный план. Помимо собственной задачи под названием привлечение 150 млрд, мы предлагаем задачу запуска проекта, российского проекта, запуска строительства российской private equity индустрии.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Если я правильно понимаю, private equity отличается от других организационных форм бизнеса — ну, вот вы упомянули венчурные, есть открытые акционерные общества — а это крупные предприятия, но не публичные? Это будет лучше, чем то, что есть сейчас?

Анатолий ЧУБАЙС: Вы почти правы. Только здесь у вас смешалось две вещи. У вас смешалось тот, кто инвестирует, и то, куда инвестируют. Когда мы говорим о том, кто инвестирует, инвестирует private equity фонд или иными словами инвестиционное товарищество. То, чем мы собираемся стать. А вот куда оно инвестирует? Вы абсолютно правы. Оно инвестирует не в публичные компании — оно инвестирует в средние компании, растущие. Это и есть инвестиции в частные компании. В публичные компании инвестируют mutual fund и другие виды фондов. А вот private equity для того и созданы, чтобы инвестировать не в «Газпром», а инвестировать в компании среднего размера, у которых есть потенциал роста. В этом и заточенность, в этом и фокус этого вида инвестиций.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Вы вот сейчас говорили о том, что это очень важно. Я хочу спросить: это почему? Потому что у вас есть точное представление о неких крупных капиталах, которые именно в этой форме готовы инвестировать на землю в создание новых производств, и это эффективнее, чем венчурные фонды или просто открытые акционерные общества? Кто собственно придет с этими деньгами? РОСНАНО по идеологии — это соинвестор.

Анатолий ЧУБАЙС: Смотрите. Вопрос в целом правильный. Только мы при этом не конкурируем с венчурными фондами и открытыми акционерными обществами. Наша задача — привлечь инвестиции на условиях, удобных для инвесторов. Инвестору под те виды инвестиций, которые мы собираемся привлекать, удобна форма, которая называется private equity фонд. Кто эти инвесторы? В принципе круг в мире существует. Я сказал, история индустрии 10–15 лет.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Важно, кто в России.

Анатолий ЧУБАЙС: Иностранные инвесторы в значительной степени, и мы рассчитываем на получение иностранных денег. Если вы посмотрите структуру инвесторов в private equity индустрии в Европе или Штатах, вы увидите: Номер один — пенсфонды. Какой-нибудь пенсионный фонд полицейских Нью-Йорка

Илья КОПЕЛЕВИЧ: У нас один есть большой инвестиционный фонд — называется ВЭБ.

Анатолий ЧУБАЙС: Нет, Это не так. У нас есть частные пенсфонды, которым сегодня запрещено — подчеркиваю, запрещено — инвестировать в private equity фонды. Почему? Потому что кто-то злобно пытался уничтожить экономику? Да нет. Просто потому что российский закон об инвесттовариществах появился всего год назад с небольшим. А регламентация структуры активов в пенсфонды свернулась 15 лет назад. Тогда просто не знали об этом. Нужно просто обновить нормативную базу и открыть возможность российским частным пенсионным фондам, новую возможность для инвестиций. это означает, что мы потенциально откроем финансовые ресурсы, измеряемыми сотнями миллиардов или триллионами рублей, за которые должна конкурировать создаваемая российская private equity индустрия. Управляющие компании должны конкурировать за возможность привлечения в том числе российских денег пенсионных фондов. Один…

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Ну, пока не утвердили новые линии пенсионной реформы, как мы знаем, и не знаем место пенсионных фондов в этой системе. Вообще накопительная часть — то ли мы вернемся опять в распределительную — там никакого капитала тогда не будет накопленного ни у кого. Вы верите в то, что что-то изменится?

Анатолий ЧУБАЙС: Во-первых, при всех дискуссиях и при тех действиях, которые осуществляются пенсионной реформой, далеко не со всеми из которых я согласен, тем не менее, надо признать, что на сегодняшний день вопрос о возврате в распределительную систему снят. По крайней мере, таково мое понимание сути политики правительства и президента. Спор идет о том, какие пропорции накопительной и распределительной системы, но не о том, чтобы отменить накопительную систему. Этот вопрос, повторю еще раз, снят. Во-вторых, то, о чем сейчас я говорил, в неком смысле ортогонально по отношению к векторам пенсионной реформы. Я же сейчас говорю не о пенсионной реформе, не о ее развитии — я, к счастью, не отвечаю за пенсионную реформу в стране.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Но вы рассчитываете на именно эти деньги.

Анатолий ЧУБАЙС: Да. На те деньги, которые находятся в пенсионной системе, в резервах и пенсионных накоплениях. Которые находятся как в частных, так и в государственных пенсионных фондах. В соответствии с тем выбором, который уже сделан в пенсионной системе, ни частная, ни государственная пенсионная система не исчезнут. Та и другая будут развиваться. И как она будет развиваться — это вопрос стратегии пенсионной системы. Но я подхожу к этому с другой позиции. Я предлагаю: давайте откроем возможность как государственным, так и частным пенсионным фондам нового вида инвестиций, которого они лишены на сегодня. Давайте дадим им возможность инвестировать в создаваемую в России private equity индустрию. Новая возможность — всегда правильно, всегда хорошо, если разумно к ней отнестись.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Мы примерно поняли финансовую модель и финансовые источники более крупных инвестиций, на которые вы рассчитываете. Мой последний вопрос — я бы хотел, чтобы вы прокомментировали решения, которые озвучил президент здесь, на форуме. Одно из важнейших — это вложение денег фонда национального благосостояния в инфраструктурные проекты. В дороги в основном. В стратегическое оружие.

Анатолий ЧУБАЙС: Ну, я две вещи скажу, если быть кратким. Ну, во-первых, для меня было принципиально важно, что это решение было на фоне предшествующего, которое как-то не очень услышали, по-моему, о том, что бюджетное правило остается фундаментальной основой всей бюджетной политики. Это крайне важно. Это означает, что…

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Оно не нарушается вот этими решениями?

Анатолий ЧУБАЙС: Конечно, нет. Бюджетное правило сохраняется в части, которая сохраняет разделение доходов бюджета между источниками нефтегазовыми и не нефтегазовыми. Оно не изменяется, это было абсолютно внятно произнесено вчера Путиным.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: По сути, государство все равно начинает вкладывать деньги, полученные от нефтегазовых доходов, обратно в экономику.

Анатолий ЧУБАЙС: Это правда. Но оно начинает их вкладывать, не меняя структуру источников текущего бюджета, а меняя способ размещения накопленных средств национального фонда. Это не то же самое. Это первое. Второе: если говорить о самих проектах, тут вообще мы заинтересованы (нрзб.), потому что уже в течение 1,5 лет вместе с РЖД мы прорабатывали проект под названием «Высокоскоростная магистраль», и буквально недавно я говорил с Владимиром Ивановичем Якуниным о том, что мы будем готовить большое совещание совместное. Почему? Потому что современные высокотехнологичные инфраструктурные проекты невозможны без нанокомпонентов. Пример. Собственно рельсы, материалы, из которого они изготовлены, для высокоскоростных магистралей — это не просто сталь, а это наноструктурированная сталь для рельсов длиной более ста метров, которые нужны для этого пути. Во-вторых, там нужен (нрзб.) бетон, специальные виды бетона, которые используются для балласта железной дороги, которые являются наноматериалами. Мало того, мы провели сертификацию этих материалов на нашей системе Nano Certificate, которая подтвердила нанокомпоненту, и сегодня речь должна идти о создании серьезных новых производств для того, чтобы высокоскоростные магистрали базировались не на импорте иностранной продукции, а на российских высокотехнологичных предприятиях, способных поставить необходимые компоненты для этого проекта.

Илья КОПЕЛЕВИЧ: Спасибо!

Анатолий ЧУБАЙС: Спасибо и вам!

Источник: Бизнес-FM , 22 июня 2013
Поделиться
Rss-канал