Итоги Форума «Открытые инновации». Интервью председатель Правления ОАО «РОСНАНО» Анатолия Чубайса

ВЕДУЩИЙ: Сегодня в Москве завершается Форум инновационного развития «Открытые инновации». О том, какие проекты искал там РОСНАНО, поведал нашему каналу глава корпорации Анатолий Чубайс.

ВЕДУЩАЯ: Анатолий Борисович, здравствуйте!

Анатолий Чубайс: Здравствуйте!

ВЕДУЩАЯ: Спасибо, что нашли время для нас. Потому что форум для вас насыщенный. И какие полезные соглашения, какие полезные впечатления он вам принес?

Анатолий Чубайс, председатель правления ОАО «РОСНАНО»: Тысячи людей, десятки стран, впечатлений — масса. Но для нас вот, что важно. Дело в том, что этому форуму предшествовал нанофорум, который проводила, собственно, наша компания. А потом мы сами обратились к коллегам, к сколковцам, к РВК, к другим институтам развития. Сказали: «Ребята, давайте мы объединим вместе, чтобы не получилось так, что здесь одна полянка, тут другая полянка».

ВЕДУЩАЯ: Вам, наверное, хотелось увидеть конкурентов в действии?

Анатолий Чубайс: Да нет, это, как раз не поле для конкуренции. Вот такой форум. Тут, ну что тут конкурировать? Тут, скорее, нужно интегрировать. Да и вообще, честно говоря, у нас какая-то уникальная ситуация. Вот, хотите верьте, хотите нет, но взаимоотношения между институтами развития складываются очень кооперативно. Мы реально помогаем друг другу, и я не вижу никакой конкурентной площадки, тем более, с озлобленной конкуренцией. И в этом смысле, этот форум — это первая попытка объединить вообще все, что в инновациях есть в России. Объединить и для того, чтоб самим посмотреть, но и для того, чтобы показать миру и понять, как мы на фоне мира выглядим. Наверное, не все задачи удалось решить. По крайней мере, мне кажется, что форум все равно получился. Судя и по содержанию того, о чем говорится, и по очень серьезному составу участников. И по вниманию со стороны руководства страны. По-моему, пока получается.

ВЕДУЩАЯ: А какое впечатление, по-вашему, мы производим своими инновационными возможностями и уже достижениями на иностранных инвесторов?

Анатолий Чубайс: Мне кажется, впечатление меняется. Еще два-три года назад мы были совсем экзотичные. И потому, что мы только появились на мировом инновационном рынке, и потому что очень часто мы даже по языку были не готовы адекватно разговаривать. Но сегодня ситуация, очевидно, иная. Сегодня здесь представлены не только крупнейшие технологические компании мира, но и серьезные инвесторы, которые приехали сюда. В мире наиболее авторитетные венчурные фонды и американские, и азиатские, и европейские. В этом смысле, мне кажется, знаете, мы становимся такой нормальной органичной частью мирового инновационного пространства.

ВЕДУЩАЯ: Что привлекает иностранных инвесторов в российских инновациях, кроме того, что это большой рынок, но, по идее, они могли бы прийти сюда, принести свои технологии.

Анатолий Чубайс: Ну, большой рынок — это, безусловно, важно. Общеизвестно. Гораздо менее известно, но, тем не менее, очень важно, растущий рынок. Это отдельный фактор. Вы знаете, по большинству серьезных инновационных продуктов, даже вот у нас в РОСНАНО, отбирая их, мы всегда анализируем динамику роста рынка. Мы практически всегда видим темпы роста рынка 15–20–25–30% в год. Это уникальная вещь, которую сегодня не найдешь ни в Европе, ни в Штатах. И это привлекает инвесторов. Ну, кроме этого, конечно, и по-настоящему значима, российская научно-техническая поддержка. У нас есть целый ряд проектов, в которых я сам задаю вопросы, причем, уже на такой финальной стадии переговоров. Ребята, а вам зачем? Вот мы уже договорились. Я не совсем до конца понимаю, зачем мы вам? Во многих случаях ответ — научно-техническая и технологическая поддержка, которую мы можем получить в России. Для нас не менее важна, чем рынок, или чем темпы роста.

ВЕДУЩАЯ: Как выглядит эта поддержка? Я, все-таки, не совсем поняла, научно-техническая.

Анатолий Чубайс: Смотрите, приведу пример. Ну, например, скажем, в самых продвинутых областях, скажем, там борьба с онкологическими заболеваниями. Один из самых больших авторитетов в мире профессор Боб Лангер — кандидат в лауреаты Нобелевской премии. Создал компанию BIND, которая занимается новым кластером лекарственных препаратов против рака. Создаем партнерство в России, вкладываем в его бизнес с условием, что оно будет переведено и развито в России. Первое, что мы делаем в России, в России создается исследовательский центр — R&D центр для поддержки этого вида изделий. Или еще пример. Мы вместе с Вексельбергом купили оборудование у одной продвинутой швейцарской фирмы для производства тонкопленочных батарей. Солнечных батарей. Так вот, приобретя это оборудование, и строя завод на этом оборудовании, он введен будет через несколько месяцев, мы, не дожидаясь введения завода, построили в Питере в физтехе научно-исследовательский центр, который будет развивать эту технологию. В этом смысле, параллельно с заводом, параллельно с проектом, во многих случаях у нас возникает исследовательский центр, который будет развивать то, заложено в основу технологии завода.

ВЕДУЩАЯ: Вы недавно высказались в том духе, что государство должно было поддерживать инновационные отрасли, и этого не нужно стесняться. В то же время, вы сказали, что на сегодняшний день пока не удалось создать такую бизнес-среду, в которой бы бизнес существовал независимо от государства и самостоятельно развивался без специальных импульсов от правительства, партии и т. д. вот, смотрите, что получается. Есть разные социологические исследования среди бизнес-сообщества, которые показывают отношение иностранных инвесторов к России. Иностранные инвесторы предпочитают заходить в Россию ненадолго, не больше, чем на 3–5 лет. И желательно делить риски с государством, либо с другими инвесторами российскими, которые знают среду. Не получается ли так, что мы постепенно подсаживаем инвесторов и российских, и иностранных на вот эту государственную иглу, государственные гарантии?

Анатолий Чубайс: Нет, я так не думаю. Надо просто реально оценивать степень зрелости, степень заинтересованности тех бизнесов, которые мы собираемся создавать. Будь то российский или иностранный. В бизнесе редко возникает такой черно-белый переход. Не было, не было, не было, не было ничего, и вдруг в какой-то момент все бурно продвинулось. И тем более, в инновационном бизнесе. Если даже не по нашим, по мировым примерам брать, существует целая отрасль инновационной экономики, которая в мире создана благодаря тому, что десятилетиями, десятилетиями государство их поддерживало. Например, ветроэнергетика. Например, солнечная энергетика. Специальный тариф. Этот тариф создавался просто на конечный продукт. За счет этого возникали не только производства, но и научная база, которая совершенствовала производство, снижало затраты, давала возможность уменьшить цену. Дальше сокращается господдержка. И дальше постепенно, постепенно, постепенно отрасль становится рыночной. Иногда, повторю еще раз, это проекты на десятилетия государственной политики поддержки инноваций. В этом смысле, у нас похожая ситуация. Конечно, государство должно и поддерживать инновации, и вплоть до запретительных мер на устаревшие, неэффективные технологии. Что такое, ЕВРО-1, ЕВРО-2, ЕВРО-3? Это запрет европейских государств на применение устаревших технологий. Лобовой, прямой запрет самой рыночной экономики мира. Другое дело, что когда государство влезает в инновационную сферу, требования к качеству того, что оно делает, требования, если хотите, к интеллектуальному уровню государства, очень высокие. И можно легко выступить в качестве слона в посудной лавке, и в результате испортить все.

ВЕДУЩАЯ: А в нашей ситуации, когда можно говорить о постепенном сокращении государственной поддержки инновационной экономики?

Анатолий Чубайс: Ну, мне кажется, тогда, когда, собственно, инновационная экономика станет необратимой. Тогда, когда бизнес уже без всякого государства будет сам активно ею заниматься. При всем при том, что я считаю, что за последние 4–5 лет в коррупционной сфере произошли колоссальные изменения, просто колоссальные, трудно было предположить, что за такой короткие отрезок времени страны так можно сделать. Тем не менее, я считаю, что необратимость еще не достигнута. Пока не достигнута, государство, конечно же, должно продолжать избранный курс.

ВЕДУЩАЯ: Компания РОСНАНО была создана, по-моему, пять лет назад.

Анатолий Чубайс: Да.

ВЕДУЩАЯ: В сентябре было пять лет. По вашим планам, вы должны заходить в проекты на 3–4 года. Соответственно, сейчас уже должны начать выходить.

Анатолий Чубайс: Так и есть. Мы уже начали выходить. У нас есть первые выходы из проекта. Ну, например, мы вошли в Америке в очень серьезный бизнес, связанный с лазеростроением. Компания IPG-Фотоникс, созданная крупным ученым, котирующая на NASDAQ, такой признанный мировой лидер, и за счет нашего ухода, построив здесь в России во Фрязино производство, связанное с оптоволоконными лазерами. Оно построено. Завод действует. После этого мы вышли из проекта. Мы заработали на этом денег. У нас там IRR, если я правильно помню, 27%. Это вполне такой серьезный показатель. Точно также, как на российских разработок, если бы он был профессор Яминский, который разработал собственную конструкцию микроскопов, очень такую правильную нишу встраивающийся. Начинали бизнес с нуля. Профинансировали. Бизнес расширился. И способен встать на ноги. Мы продали свою долю, и заработали на этом денег. Этот бизнес продолжает развиваться.

ВЕДУЩАЯ: Вы сегодня участвуете в ста проектах, по-моему, да?

Анатолий Чубайс: да. Около ста.

ВЕДУЩАЯ: 29 проектов было закрыто в связи с тем, что первоначальные расчеты оказались неверными.

Анатолий Чубайс: Да, примерно так.

ВЕДУЩАЯ: Это получается, треть проектов мимо?

Анатолий Чубайс: Да, так и получается. Но при этом…

ВЕДУЩАЯ: Это нормально, как вы считаете?

Анатолий Чубайс: Во-первых, я считаю, что эта пропорция абсолютно нормальная. Во-вторых, я вам больше скажу, это пока еще разминка. Это 29 проектов, из которых мы вышли, не проинвестировав. То есть, решение принято, потом проходит какое-то время. Заявитель говорит: «Знаете, а вот, может, меня условия не устраивают». Или изменился рынок, проект становится бессмысленным. Или без нас нашел деньги. Это, все-таки, абсолютно мирная ситуация, в которых обе стороны спокойно разошлись. И я не вижу ничего страшного в том, что таких проектов треть. У нас будут, будут обязательно гораздо более тяжелые ситуации. Потому проинвестировали, вложил деньги, и, оказывается, что проект не пошел. Надо его закрывать. Списывать убытки. Это абсолютно неизбежно, если ты занимаешься по-настоящему инновационным бизнесом.

ВЕДУЩАЯ: Поток идей и предложений за эти пять лет сокращается?

Анатолий Чубайс: Вы знаете, я каждый год слышу, в том числе, от своих коллег, ой, ребята, все, мы уже вычерпали слой. Уже вот ложкой по дну скребем. Больше ничего нету. Да не согласен я с этим. Ну нет. Мы много ездим по стране. В десятках регионов страны видим очевидные заделы, которые пока еще не реализованы. Я уж не говорю о том, что очевидно есть колоссальный ресурс. Трансферт технологии из-за рубежа в Россию. Нет, не исчерпывается поток проектов.

ВЕДУЩАЯ: Государство дало такой импульс и призыв на развитие рынка композитных материалов, рынка новых материалов. Здесь объем рынка действительно мировой колоссальный. Там, по-моему, порядка 700 миллиардов евро в год. А у нас всего 0,3%, и даже чуть, может быть, меньше. Будет ли услышан? Будет ли принят вот к действию этот наказ? Что можно сделать?

Анатолий Чубайс: Я считаю это направление одним из очень перспективных. И если начинается, в том числе, в нашей стране оно совсем высоких областей, например, ОАК, вместе с Погасяном мы всерьез работаем над использованием отечественных композитных материалов для истребителей пятого поколения. Не просто работаем, а получили такие материалы. И не просто получили, а уже взлетело изделие на этих материалах. Но помимо вот таких совсем высоких технологий, мы видим возможность применения композитных материалов в самых разных сферах. От строительства до «Газпрома». Мы как раз недавно договорились с Алексеем Миллером о том, что он проведет вместе с нами специальное совещание по работам, связанным с изготовлением труб из нанокомпозитных материалов. Потенциал этого рынка просто огромен. Он только начинает еще разворачиваться.

ВЕДУЩАЯ: Что вам дает соглашение с Virgin?

Анатолий Чубайс: Virgin — это очень необычная компания, также, как и, собственно, ее создатель — легендарная фигура в мире бизнеса сэр Ричард Брэнсон, который ухитрился из ничего, из нуля построить бизнес на 20 миллиардов долларов.

ВЕДУЩАЯ: Как и все инновационный экономики начинаются из ничего.

Анатолий Чубайс: Но у него бизнес совсем особый. Плюс, ко всем своим бизнесам, он еще на воздушном шаре перелетел, облетел земной шар. Быстрее всех пересек Ла-Манш, и сделал массу других фантастических вещей, заканчивая проект по частному космосу. Киноактер, ну, в общем, фигура легендарная. В этом смысле, что наиболее интересно получить с такого качества партнера? Его способность работать в условиях риска и создавать новое. Именно поэтому мы создали с ним венчурный фонд. Венчур — это и есть риск и способность работать в условиях риска. И те компетенции, которые он помог нам привлечь в управление этим фондом, мне кажется, очень многообещающи.

ВЕДУЩАЯ: Ну, вы уже для себя решили полететь в космос?

Анатолий Чубайс: Я был абсолютно неправильно интерпретирован. На вопрос журналиста в первый день, собираетесь ли вы это сделать, я сказал, что я предпочитаю либо пустыни, либо тундру. Особенно, большеземельскую. В космос я не собираюсь.

ВЕДУЩАЯ: Я желаю вам успехов. Спасибо!

Анатолий Чубайс: Спасибо!

Источник: Россия 24 , 2 ноября 2012
Поделиться
Rss-канал