Новости

Последние события и самая актуальная информация о деятельности РОСНАНО

Как и кто делает в Кирове лекарства для редких заболеваний

28 августа 2019

Автор: Анна Клименкова-Тенишева

Конечно, я полностью отдаю себе отчет в том, что идеальных проектов не бывает, и даже приблизительно представляю, какие проблемы могут быть у «идеальных» на первый взгляд компаний, однако непосредственное посещение современного инновационного производства определенно вызывает что-то вроде эйфории. Сказываются терабайты отсмотренной кино-фантастики и тысячи рекламных роликов, сформировавшие на подкорке образ позитивного будущего, и с этим уже ничего не поделать.

Из окон биотехнологического комплекса видны только небо и лес, и ловишь себя на ощущении, что ты на девственной планете в одиноком исследовательском куполе, где молодые химики изучают, нет ли тут какого подвоха, не притаились ли в незаметной складке реальности какие-нибудь «чужие», готовые в любой момент отравить своим присутствием все это спокойствие и красоту. Но разве на Земле не существует таких складок и собственных «чужих», способных осложнить, испортить, а иногда даже отобрать жизнь?

У наших «чужих» нет сочащейся оскаленной пасти и на драконов они не похожи (хотя мало кто не содрогнется, увидев их в должном увеличении). И бороться с ними приходится не огнеметом, а микроскопом, применяя его по назначению. Бактерии, вирусы, генные патологи — теперь каждый школьник знает о болезнях больше, чем Гиппократ, но лекарственные препараты для непрофессионалов все та же магия: съешь таблетку, перетерпи укол и верь-уповай на то, что лекарство свое действие окажет. И это нормально, никакое общее образование и просвещение никогда не сможет угнаться за передовыми достижениями науки и технологий, в части фармакологии уж совершенно точно.

Пациенту по большому счету все равно, откуда возьмется лекарство, этот вопрос возникает только тогда, когда лекарства нет. И тогда сам собой уходит сарказм, что мол «фармацевтическая индустрия — это искусство превращать миллиграммы в миллионы», и почитаешь за счастье, если кто-то взял на себя труд заниматься этим бизнесом, привлечь к нему и людей, и деньги, и внимание. Тем более на нашей почве, где, как известно Левша и блоху подковал, что совершенно никак не повлияло на развитие микроминиатюризации.

Так что опереться российской фармации и фармацевтике особенно не на что. В Советском Союзе производились в больших количествах только исходные вещества для недорогих, простых и массовых препаратов. Ни передовыми, ни высокотехнологичными такие производства никогда не были, а большинство более сложных лекарств выпускались в европейских странах социалистического лагеря. Поэтому с развалом советской промышленности фармацевтика не развалилась — ее и так, по большому счету, не было.

Ситуация чем-то напоминающая автопром: вроде и «Жигули» производили, и довольно много, но об их конкуренции даже с десятилетними старичками, например, из Германии, никто всерьез даже не задумывался. Но на проклятых старых добрых «Жигулях» и без обогрева и без стеклоподъемников худо-бедно ехать можно, можно и собственными силами довести свое авто до желаемой функциональности, по крайней мере можно попытаться, а вот принимать аспирин при синдроме Хантера, к сожалению, нельзя, и синтезировать хантеразу в гаражных условиях при всем желании не получится.

В государственном масштабе получится все, но к цели ведут два принципиально разных пути: или начинать с нуля, то есть с организации научных школ, по возможности опираясь на смежные отрасли, где не так пустынно в части научных кадров и достижений, и постепенно «сверху» спуститься к уровню производства; или организовать так называемый трансфер технологий, то есть покупать лицензии у лидеров фармацевтики по всему миру и внедрять их у нас. А параллельно приглашать мировых специалистов для работы и, по возможности, обучения-переобучения наших, и, таким образом, закрывать дефицит опыта и кадров, создавать учебные центры и кафедры и постепенно переходить к «верхним» эшелонам — разработкам и серьезной науке.

Российский биокластер в Кировской области, созданный НАНОЛЕКом — это как раз второй вариант. Нельзя сказать, что единственно правильный, но тот уровень развития идеи, который можно наблюдать сегодня, доказывает его успешность. НАНОЛЕК закупил лучшие производственный линии и наладил выпуск препаратов импортной разработки, параллельно запустил свою исследовательскую программу и уже производит препараты, созданные в собственных лабораториях. И на этой базе начался процесс подготовки отечественных кадров биомедицины — от первых курсов университета до дипломной практики, аспирантуры и полноценного трудоустройства.

Самое замечательное, что происходит все это не в столичных Москве или Питере, не в признанных университетских центрах типа Новосибирска или Владивостока, а в самой настоящей Российской глубинке, даже не в Кирове, а в Кировской области про которую многие знают только по биографиям Герцена и Салтыкова-Щедрина и легендарной «Вятке-автомат». И тут — трудоустройство специалистов, по топовым биомедицинским профессиям! На полноценной базе производственных, тестовых и исследовательских лабораторий обучается, проходит практику и готовится к собственным открытиями мирового уровня новое поколение ученых и технологов — провинциальных в самом высоком чеховском смысле.

Молодежь учится, НАНОЛЕК производит нужные и дорогие в импортном исполнении препараты, например, те же вакцины от полиомиелита или гриппа и лекарства от сердечно-сосудистых заболеваний и экономит госбюджету миллионы, если не миллиарды рублей. Это уже зачет и респект, это масштаб. Но есть менее масштабные, можно даже сказать частные проблемы, как тот же синдром Хантера, особый генетический дефект, зафиксированный всего у двух тысяч человек в мире.

В России таких людей примерно сто. Такого рода редкие заболевания даже называют орфанными, то есть «сиротскими», но для больных они от этого не менее серьезны и опасны, а вот лекарства для их лечения крайне сложно и экономически невыгодно производить. И пока ученые пытаются редактировать поврежденный геном, в портфеле НАНОЛЕКа появляется достойная альтернатива чрезвычайно дорогостоящему и негарантированному лечению импортными лекарствами.

Вот такая концептуальная история развернулась в Кировской области, совершенно обоснованно получив в свое время поддержку РОСНАНО, ставшую одним из ключевых условий успеха. Ну а то, что в биотехнологической линейке препаратов самым непосредственным образом участвуют нанотехнологии, очевидно не только из названия «НАНОЛЕК», но из того факта, что современные лекарства и лекарственные формы — это продукты нанотехнологий в самом непосредственном виде.

Не углубляясь в самостоятельную неисчерпаемую тему фарм-инноваций, хочется привести хотя бы один интересный пример — «кремниевые контейнеры» — наноносители препаратов, обеспечивающие их пролонгированное действие. Они позволяют снизить дозировку, что в случае сердечно-сосудистых или онкологический заболеваний не просто экономия, а снижение и предотвращение рисков. Запатентованы в ФТИ им. Иоффе, адаптируются НАНОЛЕКом под конкретные лекарства и производственные процессы и скоро повысят качество лечения конкретных страдающих людей.

Конечно экономические санкции — это не полная изоляция на девственной планете. Но с собственными лекарствами всегда как-то спокойней и в стратегическом и в коммерческом смысле. Хорошо быть здоровым и острить: «Принимайте таблетки такими, какие они есть», но чтобы они были такими, как нужно, такими, как позволяют сегодня сегодняшние технологии, а завтра позволят завтрашние, и существуют «нанолеки»: снаружи — сочетание природы с аккуратной функциональностью и полным комфортом, внутри — исследовательские и производственные циклы, по сути — комплексная программа, а в перспективе — новый российский наукоград.

Источник: Сноб, 27.08.2019