От первого лица

Последние события и самая актуальная информация о деятельности РОСНАНО

Анатолий Чубайс: нацпроекты — вещь полезная, но к прорывному росту они не приведут

10 июня 2019

Автор: Александр Кареевский

«Роснано», РЖД и Русэнергосбыт будут совместно развивать системы накопления энергии. Соглашение между партнерами было подписано сегодня на полях форума. Глава «Роснано» Анатолий Чубайс в эксклюзивном интервью Александру Кареевскому рассказал подробности сделки, прокомментировал реализацию нацпроектов, и назвал три крупных направления, где в России появятся крупные технологические кластеры.

— Анатолий Борисович, здравствуйте.

— Здравствуйте. 

— Вы присутствовали на завтраке у «Сбербанка», там очень важные темы очень эмоционально
обсуждались, но главной итог обсуждение, я просто смотрел полностью весь завтрак, — это консенсус того, что национальные проекты очень важны для экономики, они будут реализовываться и ускорят экономический рост в России. Тем не менее, так также был консенсус того, что одни национальные проекты не решат всех экономических и социальных проблем России. Как вы прокомментируете ту дискуссию, свидетелем которой вы были?

— Вы в вашей оценке существенно смягчили картину, а в моём понимании была гораздо более острой. Блестяще выступил Андрей Макаров, просто блестяще. Он всегда ярко выступает, но в этот раз яркость форума была дополнена абсолютно адекватным содержание и основной лейтмотив, прозвучавший во всех выступлениях, с моей точки зрения, был не таким, он был иным. Национальные проекты не позволят решить задачу, которая называется «приближение темпов роста в России к мировым».

— Вы тоже так считаете?

— Безусловно, это просто совершенно очевидно любому профессионалу.

— Почему? 

— Потому что национальный проект — это вещь полезная и правильная. Они безусловно будут способствовать экономическому росту, только это перераспределение бюджетных средств. А бюджет — это чуть более десяти процентов от национальной экономики. Девяносто процентов — это бизнес. Бизнес, как сегодня прекрасно показано на этом же самом завтраке, который получает высокие прибыли, у которого в принципе хорошая экономическая ситуация делает всё, кроме одного — инвестиций. 

— Что нужно сделать, какие шаги должно государство, я так понимаю, вы намекаете на это, его силовые структуры или какие-то другие структуры? Что в первую очередь они должны сделать, чтобы бизнес не копил в кубышках деньги, а начал их тратить? Ну, вот кроме банальностей. Сохранение прав собственности? Это вообще какая-то такая странная вещь. У нас что, нет права собственности?

— У нас не защищены права собственности. Это сердцевина всего того, что в итоге порождает проблематику, связанную с нежеланием бизнеса инвестировать. В ситуации, когда для правоохранительной системы главной задачей должна быть защита прав частной собственности. Ровно это и разворачивает бизнес и сбережения в инвестиции. Картина у нас в этой сфере абсолютно другая. Вот вам вся причина ситуации.

— Ну, вы знаете, это такой философско-политический, наверное, спор. Это вы намекаете на то, что инвестировать может в основном только частный бизнес, вы сказали девяносто процентов. Но есть страны, где государственные компании играют огромную роль, и они не менее эффективны, например, какая-нибудь катарская авиакомпания, сингапурские авиалинии и так далее. Они — государственные компании, но они очень эффективны. Разве форма собственности, только форма собственности определяет эффективность бизнеса? 

— Конечно, только форма собственности не определяет эффективность бизнеса, но, конечно, форма собственности является ключевой для определения эффективности бизнеса. Послушайте Олега Тинькова, который сегодня выступал, который ясно и определенно сказал, что без роста объёма, доли, размера частного бизнеса в стране, невозможно рассчитывать на эффективность национальной экономики, на темпы роста и на то, что нацпроекты и обеспечат вывод России на пятое место в мире по объёму национальной экономики. 

— И тем не менее, вы возглавляете государственную компанию и показываете определённый уровень эффективности. Какие процессы вам мешают развиваться, вот именно вашей компании, с точки зрения уже даже не государственного регулирования там так далее, а с точки зрения той среды, в которой вы находитесь, рыночной среды?

— Да, вы знаете, нет, в принципе, у нас неплохая ситуация, когда с компанией мы уже, собственно, пятый год с прибылью. Мы в прошлом году заплатили дивиденды впервые, в этом году, очевидно, заплатим еще дивиденды.

— Большие дивиденды?

— Да, большие, большие… Больше полумиллиарда.

— А как акционером стать вашей компании?

— Акционер на сто процентов государство. Так что здесь всё в порядке. В этом смысле всё нормально так же, как и то, что… 

— Может вы долю будете продавать на рынке, нет?

— Нет, в такого рода бизнесе, как акционерное общество «РОСНАНО» продажа доли совершенно бессмысленна. Такой задачи нет. Мы же являемся, по сути дела, семейством «прайватных» фондов. Суть бизнес-модели состоит том, что опираясь на инвестиционная плечо «РОСНАНО», мы привлекаем сторонних частных инвесторов. Вот мы на сегодняшний день привлекли на 58 миллиардов сторонних инвесторов в фонды под нашим управлением. И задача — увеличивать плечо. Мы сейчас делали фонды один к одному, сейчас сделали один к трём. Наш 1–3 привлечённых, будет 1–5. Целевая задача 1 к 10. И мы тоже сумеем добиться этой задачи. Нам не нужно продавать долю в АО «РОСНАНО», это нелепо. А вот опираясь на финансовый ресурс АО «РОСНАНО» больше привлекать частных денег в проекты — вот это правильная наша стратегия. и, собственно, она позволила нам сегодня построить 97 заводов, которые производят каждый из них продукцию, которая не производилось нашей стране, и, собственно, на этом основании думать про завтрашний день. 

— Анатолий Борисович, вы можете похвастаться тем, что вы создали так называемого «единорога» — такой термин сленговый для инвесторов. Капитализация компании, кто не знает, это миллиард долларов. За счёт чего это получилось? Это какая-то случайность, закономерность?

— Команда компании «OCSiAl», так она называется, ведёт бизнес так, что последние четыре года ежегодно удваивается объём продаж и производства. В этом году вот на днях…

— А чем они занимаются?

— Они занимаются уникальным продуктом, который, собственно, был основой всей нанотехнологической революции. Он называется одностенные углеродные нанотрубки. Это наноразмерные частицы, специальная кристаллическая структура углерода, которая обладает совершенно фантастическими свойствами. Эта добавка. Это добавка, которую можно добавлять в очень малых размерах, даже не процентах, а в десятых долей процента, но при правильном добавление свойства всего материала радикально изменяются по прочности, электропроводности и по оптике. Это фантастический универсальный аддитив 21-го века. Все эти свойства были хорошо известны, но мир не сумел сделать промышленной технологии. Лабораторная технология существует, настольные установки, но нам удалось, коллегам удалось создать промышленную технологию, в 75 раз снизить цену, прорваться на рынок, контролировать сегодня 96 процентов мирового рынка и это, конечно, успех.

— И рынок, соответственно, будет расти, я так понимаю.

— Не просто будет расти. Мы ясно видим, что в 19-м году будет удвоение опять, в 20-м году надеемся на удвоение, 21,22 — тоже удвоение.

— Другие направления деятельности «РОСНАНО». Где вы ожидаете серьезных успехов?

— Сейчас я вижу три крупных направления, по которым в России будут рождаться серьезные, мощные технологические кластеры. Часть из них уже вот возникла, часть будет возникать в ближайшее время. Первый из них — это ядерная медицина, ядерная диагностика. Мы построили центр ядерной медицины в 11-ти регионах страны. Через них прошло сегодня уже более 140 тысяч человек. И мы ясно видим, что это востребованная технология.

— И она работает реально?

— Она абсолютно доказана. Это такой золотой стандарт диагностики. При выявлении рака на первой стадии выживаемость 80 процентов, на четвертой стадии 20 процентов. Это означает, что если выявить вовремя, но это радикально снижает смертность, просто спасает жизнь людей. Это раз. И мы, очевидно, с новыми партнерами привлекли новые частные деньги, кстати, в пропорции один к трём, и мы пойдём другие регионы страны с апгрейдом технологии продолжать её развивать. Это первая. Вторая крупная технология, которая вот рождается сейчас, пока не очень видна, но, я считаю, что в 2–3 года это будет уже очевидно — это технологии промышленного хранения электроэнергии в самом широком смысле слова. Начиная от электрификации транспорта, всеми любимая «Tesla» — это ровно про это, и кончая моей родной энергетикой, сетевые накопители электроэнергии — это сверхвостребованная вещь, меняющая технологический профиль электроэнергетики современной. И мы видим, что вот сейчас дозрели, сейчас пошел реальный спрос. У нас есть построенный нами завод единственный в России, производящий литий-ионные аккумуляторы, и мы считаем, что из этого стартового элемента возникнет целый технологический кластер. Это второй кластер. Ну и третий из наиболее значимых примеров — это тоже наша любимая возобновляемая энергетика. Боролись за неё больше десяти лет, но на сегодняшний можно сказать, что во-первых, в стране этот нацпроект состоялся. В стране построены уже на шестьсот мегаватт солнечные электростанции, первая ветростанция введена в этом году в Ульяновске. Кстати говоря, нельзя не вспомнить Сергея Морозова — губернатора, при поддержке которого активно развивается кластер, но помимо самой энергетики, помимо самих электростанций, мы пошли в следующий передел — мы строим машиностроение, которое производит оборудование для станций. Построен завод в Таганроге, производящий башни, завод в Нижнем Новгороде, производящий гондолы, завод в Ульяновске, производящий лопасти. Сейчас пойдем в следующий передел. Нужно изготавливать нанокомпозитные углепластиковые материалы, из которых делаются лопасти. Мы и об этом думаем, как о следующем шаге. Мы видим, что в целом возобновляемая энергетика — это рождающийся мощный кластер с энергетикой, промышленностью, образованием и наукой, которая создаёт инвестиционный потенциал к 24-му году примерно 800 миллиардов.

— Анатолий Борисович, буквально последний вопрос. Сейчас очень много шумихи вокруг цифровой экономики, так называемой, цифровизации. Есть много тоже противников, не то, что противников. а говорят, что это значение сильно преувеличено. Как вы вообще вот к этому всему относитесь?

— Нет, я не отношусь как раз здесь к числу противников, я считаю, что это очень мощный, серьёзный тренд. Я вижу, что делает российский бизнес в этой сфере. Мы недавно как раз анализировали для себя, с большим уважением относимся тому, что делает «СИБУР», что делает «Газпром нефть», что делает Потанин в «Норильском никеле». Это такое реальное бизнесовое использование концепции, это не дискуссия, не разговоры, а это реальная конвертация бизнес-технологии «Big data», которая апгрейдит бизнес. У нас есть своя специфика, мы всё-таки венчурные private active индустрии, у нас всё штучное, у нас всё только рождающееся, вот один проект, который прошёл путь до миллиарда долларов капитализации. В этом смысле вот такого лобового применения в нашей material-based, мы же не в софте, не в интернете, а мы в реальном секторе. Так вот в нашем сегменте реального сектора пока, к сожалению, мы лобовых применений не увидели, хотя очень серьёзно изучали ровно для того, чтобы что-то использовать, а не просто так, но я уверен в том, что этот тренд точно пойдёт вперёд и да нас тоже докатится, но в этой сфере опоздать плохо, но и раньше времени тоже неправильно, поэтому мы очень бдительно будем ждать и держать руку на пульсе.

— Хорошо, спасибо большое, что пришли и ответили на наши вопросы.

— Спасибо.

Источник: Россия 24, 07.06.2019