Царская невеста. История компании «Оптоган» напоминает сценарий пропагандистского фильма

29 сентября 2012

Автор: Константин Шолмов

История компании «Оптоган» напоминает сценарий пропагандистского фильма. Трое друзей, молодых ученых, в лихие девяностые валят за границу в поисках лучшей доли — а в стабильные десятые возвращаются, чтобы открыть в Петербурге современное производство.

Хочется сказать — так не бывает. Однако Максим Одноблюдов, Владислав Бугров и Алексей Ковш действительно это сделали. И теперь с завода на Таллинском шоссе отъезжают фуры с готовой продукцией. Это не чипсы, не водка, не газировка, а светодиодные светильники и комплектующие для их сборки. Современная светотехника, как сказано на сайте компании.

В 2010 году, когда завод начал работать, выручка составила около 50 млн рублей, в 2011 году превысила 500 млн, в нынешнем должна достичь 1,5 млрд рублей, а по плану на 2013 год — вырасти еще в 1,5 раза. Секрет внушительного взлета совсем не секрет — «Оптоган» является образцово-показательным проектом той самой инновационной экономики, о необходимости которой столь долго говорили все, кому не лень. ЗАО «Оптоган» учреждено ГК «РОС-НАНО», ОАО «РИК» из Якутии и ФГ «ОНЭКСИМ», которая еще раньше выкупила финскую Optogan Oy — первоначальный бизнес петербургских физиков. Инвестиции в российское производство составили 3,35 млрд рублей.

В прошлом году завод посетил Дмитрий Медведев, тогдашний президент РФ, а Анатолий Чубайс презентовал «инновационную лампочку» Владимиру Путину, тогдашнему премьер-министру. С такой «подкидной доской» нехитро взлететь, говорят недоброжелатели. Но Алексей Ковш, совладелец и исполнительный вице-президент группы компаний «Оптоган», не в восторге от успехов компании. «Мы немного отстаем от плана. Не хватило средств, чтобы вовремя нарастить производство светодиодных чипов до необходимых размеров. Мы наивно считали, что в России окажемся „первым парнем на деревне”, но конкуренция развилась просто бешеная», — говорит он.

Свет из гаража

Мировой рынок освещения переживает смену технологического уклада, схожую с цифровой революцией в фотографии. Из экзотических диковин светодиодные лампы превратились в обыденный продукт, пока еще чуть дороговатый — в магазине, но не во владении.

У «Оптогана» ситуация сложная: с одной стороны, компания поставляет отечественным фирмам компоненты для осветительной техники, с другой — сама производит готовые системы, конкурируя с заказчиками. А их много. К ожидаемому подъему спроса российские производители, как ни странно, подготовились. В стране насчитывается уже около 500 компаний, которые выпускают светодиодные светильники. Эти компании очень разные: есть те, кто специализируется на светодиодной технике, есть производители традиционных осветительных приборов, постепенно обновляющие ассортимент, есть и небольшие сборочные цеха. Гиганты снисходительно называют их «гаражниками», но на самом деле среди них много качественных и добросовестных производителей. (Кстати, и Ford, и Hewlett Packard стартовали с гаража.) Именно «гаражники» обеспечивают до трети объема продаж на российском рынке.

Полезные разговоры

Бизнес может оказаться еще более интересным: по прогнозам технологов, к 2015 году цены на светодиодные приборы удастся снизить в 2–3 раза, а то и более, и тогда начнется настоящее вытеснение с рынка традиционных лампочек. (Сейчас лишь 15% выпущенных в мире светодиодов используется для освещения, все остальное — мониторы, подсветка приборов и т.д.)

На волне спроса выиграет тот, кто сумеет удешевить производство. Лучше всего это выходит у компаний-гигантов, имеющих по 100–200 реакторов для выращивания чипов. «Оптоган», единственная среди российских компаний, производящая собственные чипы, располагает тремя реакторами. Они, впрочем, расположены в Германии: строить необходимое сверхчистое помещение в России слишком дорого. В цене готового осветительного прибора стоимость чипа составляет всего 5–7%, так что его европейское происхождение не играет большой роли. Пока продукция мировых брендов дороже оптогановской, но так будет не вечно.

Конкуренция между производителями идет и в сфере НИОКР, по двум основным направлениям: поиск альтернативы дорогим сапфировым подложкам (путем улучшения характеристик кремниевых подложек) и повышение светоотдачи уже существующих моделей. Здесь российским разработчикам тоже нелегко тягаться с зарубежными. К примеру, только одна американская CREE на НИОКР тратит $100 млн в год, а инвестиции в разработки всех светотехнических российских компаний не превышают $50 млн. О консолидации усилий отечественных светотехников, которая одна только и может помочь выстоять не только на противоречивом внутреннем рынке, но и на мировой арене, говорят все, но практических последствий эти разговоры не имеют.

«Состязание идет в сфере фотоники и электроники. Мы делаем ставку на серию светодиодов, сконструированных по модульному принципу: можно использовать один модуль из 50 сегментов или разделить его на части, что удобно для дизайнеров и конструкторов. Это полностью наша разработка, и „Оптоган” продолжает ее совершенствовать», — горд Алексей Ковш. — «Мы сотрудничаем и с ИТМО, и с другими петербургскими университетами, наши дочерние исследовательские подразделения — резиденты Сколково».

По его мнению, разговоры про модернизацию были полезны уже хотя бы тем, что многие молодые ученые не рассматривают отъезд за границу как единственный вариант карьеры. У них появилась возможность устраиваться в исследовательские структуры больших корпораций или создавать свой бизнес. Хотя гарантий в хай-теке нет и быть не может, те, кто верно определит свое точечное направление работы, могут преуспеть.

В то же время развитие хай-те-ка возможно только при откровенном протекционизме государства. Не в виде строительства отдельных предприятий в чистом поле, испещренном воронками от бомбежек советского периода и лихих девяностых, а через стимулирование «голубого океана» — среды для продвижения высокотехнологичной продукции. К примеру, половина населения Якутии живет в зонах локальной энергетики, где стоимость электроэнергии превышает порой 30 рублей за 1 кВт·ч. Значит, там внедрение светодиодного освещения оправдывает себя быстро.

Цари и псари

«Хотя приезжать и строить компанию с нуля в России я бы не рискнул, — честно признается Алексей Ковш. — Понятно, нас выбрали, потому что эта история sexy — ученики Жореса Алферова, нанотехнологии и все такое. Но мы согласились только после структурирования сделки по приобретению компании и выделения инвестиций в создание производства в России. Было жутко интересно, и сейчас интересно — как работают отстроенные нами процессы. Нет более высокой награды для ученого или инженера, чем видеть свои разработки внедренными в повседневную жизнь. Но романтизм первопроходцев, конечно, поугас».

Невиданная (другими) господдержка и помогает, и мешает компании. Конечно, легче открывать двери в кабинеты чиновников, если твою лампочку сам Путин держал в руках. «Оптоган» оказался в роли «любимой жены» верховных властей, но отнюдь не региональных и отраслевых. Именно крупные окологосударственные покупатели — транспортные, коммунальные — пока что определяют сбыт «Оптогана». Но у них часто находятся свои поставщики. Вопросы про распил задают и оптогановцам.

«Любой инвест-проект с государственными деньгами в России вызывает такие вопросы, — признает Алексей Ковш. — Для нас, приехавших с Запада, это было главным шоком. Ну представьте, что кто-то к Сергею Брину (основатель Google. — Ред.) подойдет и спросит: ну как, много распилил? Вдобавок мы же наполовину частная компания, да и в РОСНАНО поставлена очень жесткая система контроля расходования средств у проектных компаний. Все кругом говорят об огромных средствах, выделяемых на нанотехнологии, так вот: это совсем не так. Денежные ресурсы РОСНАНО мизерные. Одна Intel на НИОКР в год тратит больше, чем весь инвестиционный бюджет РОСНАНО! Обвинять наш проект в политизированности — то же самое, что винить ребенка за его родителей. Что ж плохого, если у нас представители акционеров такие яркие люди, как Анатолий Чубайс и Михаил Прохоров. К ним приковано внимание, вот и нам достается. Они и дерзнули делать то, что все боятся — строить высокотехнологичное производство в не приспособленной для этого стране. Мы стали лидером всего за 2 года не из-за откатов и не потому, что у нас бывал президент. А потому, что нам удалось построить эффективное производство по немецким стандартам и наладить выпуск качественной продукции по приемлемым ценам. Добиться этого было сложнее всего, учитывая, что в России производительность труда в 3–4 раза ниже немецкой».

Отсутствие необходимых для стар-тапа условий лучше всего иллюстрирует простое сравнение начинаний российских инженеров и ученых на родине и за рубежом. Самый яркий пример — компания IPG Photonics, основанная российским физиком Валентином Гапонцевым, в середине 1990-х была классическим старт-апом, а ее нынешняя капитализация на NASDAQ составляет $3 млрд. Будь здоров Одна из составляющих успеха «Оптогана» — то, что удалось найти производство, идеально подходящее под задачи компании. Проект Elcoteq в России не пошел, но завод и почти весь персонал достались «Оптогану».

Алексей Ковш не согласен с противопоставлением хай-тека и «отверточного производства»: «Конечно, самое сокровенное наше знание нанотехнологий и квантовой механики применяется для создания полупроводниковых светодиодных чипов в Германии. Но тот процесс создания самих излучающих приборов, который запущен у нас на заводе, тоже хай-тек будь здоров. 50% добавленной стоимости диода производится сейчас в Германии, и 50% — в России. Когда начал расти доллар, мы оценили, что 10%-ное увеличение курса приводит только к 3%-ному увеличению стоимости наших светодиодов, и остались довольны. Тем ребятам, которые готовы рискнуть и идти по нашему пути, могу посоветовать — создавайте конкуренцию среди инвесторов и не бойтесь искать надежного партнера, который может обеспечить вам спрос на начальном этапе роста. А дальше — как карта ляжет».

Отцы-основатели

  • Максим Одноблюдов, президент «Оптогана»
  • Владислав Бугров — вице-президент «Оптогана»
  • Алексей Ковш, вице-президент «Оптогана»

Комментарий: Не уступаем Китаю или ЕС

АЛЕКСЕЙ МОХНАТКИН, генеральный директор ЗАО «Светлана-Оптоэлектроника»

Стартовые условия «Оптогана» если не уникальные, то как минимум специфические. Административная и финансовая поддержка государства и частных фондов, безусловно, важна, поскольку влияет на скорость роста. При правильно выбранной стратегии «Оптоган» (как, впрочем, и другой производитель) сможет обеспечить себе значительную долю рынка. По масштабам реализуемых в последнее время проектов светодиодного освещения Россия ничуть не уступает Китаю или ЕС. И, хотя по объему производства нам до КНР далеко, в части научно-технологических достижений Россия в области светодиодов не потеряла своих позиций.

Источник: Деловой Петербург, 28.09.2012

Справка

Компания Optogan Oy была основана в 2004 году в Хельсинки Максимом Одноблюдовым, Владиславом Бугровым и Алексеем Ковшом — выпускниками Физико-технического института им. А. Ф. Иоффе, учениками нобелевского лауреата Жореса Алферова.

В 2008 году группу компаний «Оптоган» приобрела группа «ОНЭКСИМ». В 2009 году было зарегистрировано ЗАО «Оптоган». Инвесторами и учредителями проекта выступили ОАО «РОСНАНО», группа «ОНЭКСИМ» и ОАО «РИК».

В 2010 году на заводе «Оптоган» (бывший завод ЗАО «Элко-тек») осуществлен запуск первой линии по производству свето-диодов производительностью 30 млн штук в месяц.